Поскольку вообще ролики я смотрю редко, подозреваю, что их сильно больше двух возникло за последнее время. Успешность этих акций, наглядно тиражируемая через YouTube, сподвигнет множество граждан помоложе-посмелее-побезбашеннее на совершение подобных подвигов. И это было бы здорово. Это реально смогло бы подлечить ту же ГИБДД от врождённой болячки мозга.

Опасность ровно одна. Возможно, в такой ситуации, гаишники уйдут в глухую оборону, сами проштудируют свои приказы и нормативы, и найдут для себя дополнительные права, а для нас – дополнительные обязанности. Но что-то верится с трудом. Эту часть приказов-нормативов они таки на зубок должны знать, ибо кормятся с неё.

Так что в разворачивающейся гражданской войне между мирным населением и правоохранительными органами намечается некоторый перевес в сторону населения. Не всё ж ему молчаливо гибнуть под пулями, да под колёсами…

Я, услышав, задумался, как сам-то отношусь к этому делу? И довольно скоро выяснил: я на стороне бельгийского парламента и одобряю его решение…

Но как же так? Якутский, широко известный своей толерантностью, веротерпимостью и ксенофилией, вдруг – за отмену паранджи?! А дело вот в чём. Ношение паранджи, действительная потребность верующих мусульманок, вступает в жёсткий конфликт с моей не менее действительной потребностью видеть лицо проходящего мимо человека. Я не люблю, и даже боюсь людей, прячущих лица от окружающих. Строго говоря, ношение паранджи нарушает мои культурно-атеистические устои. А я хочу претендовать на их уважение, на соблюдение моих привычных прав. Вот такой вот конфликт.

И если, приезжая в Азию, я (да и другие туристы, в том числе и женщины) стараются уважать местные традиции и манеры поведения, то почему приезжие в светскую Европу мусульманки европейские традиции уважать не должны? А они не могут. Им ихний боженька не велит. Получается, что конфликт неразрешимый и, типа, мусульманок- в Мусульманию… Никакой глобализации так не сваришь.

Я не пойду. И вам не посоветую. И вот почему.

Меня серьёзно раздражает нынешняя власть. Реальное зажимание свобод, убогая региональная политика, бесконечное заигрывание с РПЦ, всё ещё слабый экономический менеджмент, детские потуги к модернизации, напрочь оторванные от реальности… Этот список могу продолжить. Однако, лаконичности ради просто скажу: меня нынешняя власть не устраивает.

Но. Это совсем не значит, что я готов присоединиться к нынешней так называемой оппозиции. Потому что она смешна, неуклюжа, импотентна и больна воспалением популистской простаты. Всё, что у неё есть сейчас – это негатив к нынешней власти. Похвально, но абсолютно не достаточно. Оппозиция хочет вовлечь меня в свои ряды? Отлично. Но взамен я потребую реальную позитивную программу. Мне не нужна оппозиция против, мне нужна оппозиция за. Мне нужна оппозиция с реальной программой развития нового, а не уничтожения нынешнего. Я полюбил бы оппозицию, которая представит мне список теневого правительства, где каждый портфель расскажет мне, чего он собирается делать, когда наконец-то получит вожделенную власть. Иначе я в этот цирк ни ногой.

Потому что давно научился отличать две стадии в жизни партий и политических сил. Первая стадия – стремление к получению власти. Вторая стадия – удержание власти полученной. И если на первой стадии множество вопросов решаются популистски, подмахиванием (прошу прощения за грубость) интересам самых разнородных групп, то на второй стадии начинается реальная жизнь и принимаются совсем другие решения. Например, решения ограничить интересы тех групп, которые банально ведут к развалу страны.

Ещё пример, поконкретнее. Сейчас, в связи с экономическими бедами, махровым цветом цветёт бытовой шовинизм, которому следуют десятки тысяч человек. Оппозиция с ними заигрывает, максимально сглаживая, конечно, шовинистические лозунги, но педалируя «националистическое самоосознание» с уклоном в тот самый шовинизм. Сейчас им эти последователи нужны, потому что нужно набирать критическую массу сторонников. ОК. А потом власть будет получена, начнётся реальная жизнь, в которую плавно перетекут все нынешние неурядицы (жалкая сырьевая экономика, теракты, помидоры гнилые и половине страны жрать нечего). И вот тогда, случись очередной теракт, эти же горячие сторонники начнут вздымать тех же кавказцев на кукуй по всей стране. Кавказ опять полыхнёт, да ещё и не так, как на границе тысячелетий. И опять придётся повторять силовые ужимки, закручивать гайки, либо мириться с развалом России. Последнего ни одна правящая партия в ближайшие лет 30 себе позволить точно не сможет.

Но это так, гипотеза-сценарий. Важно же, что в любом случае, любая партия, находящаяся сейчас в оппозиции, станет на себя не похожа, придя к власти. Просто потому, что у нынешних оппозиционеров нет никаких позитивных программ. Всё что им останется – это опять вступать на дорожку, проторенную ЕдРом, большевиками и прочими укреплятелями вертикалей. Они не готовы к получению власти потому что не готовы к её цивилизованному удержанию. Дык какого же аргумента мне за них вписываться? А вам?

Вдруг – остановка надолго. Перекрёсток застопорился не на шутку. «Что там стряслось?» – гадали, вытягивая шеи, пытаясь найти хоть какое-то развлечение унылому мозгу. Наконец, метр за метром, черепашье движение вынесло нас прямо к причине затора. И, будто нам не хватало безысходной тоски, мы увидели страшную картину.

На трамвайных рельсах, лицом вниз лежал маленький серый человечек. Оттуда, где раньше было его лицо, теперь начиналась чёрная маслянистая лужа. Почему он оказался здесь в таком странном положении, было ясно с первого взгляда: метрах в трёх стояла машина с разбитым лобовым стеклом и сильно помятым капотом. Около неё вышагивал, схватившись руками за голову и что-то беспрестанно бормоча, высокий неплохо одетый человек. Виновник. Вокруг тела бродил гаишник, с блокнотом и рулеткой. Тут же, неподалёку, сверкала маячками «скорая». Из неё никто не выходил. Оно и понятно: помогать поздно, забирать тело – рано.

Но не в этом был ужас увиденного нами. Мало мы, что ли, успели повидать вот таких незаметных людей, лежащих лицами вниз, на улицах Питера? Уже не так корёжит и скребёт внутри от таких зрелищ, как раньше. Зачерствели. Но в этот раз всё было по-другому. Потому что в руке бывшего человека всё еще находилась петля поводка. А другой конец поводка, довольно длинного, метра в три, был зацеплен за ошейник добермана. Собака стояла неподвижно, вглядываясь в тело хозяина, и мелко-мелко дрожа всем своим телом.

Обычная история. Вышел вечерком прогуляться с любимым псом. Да и понадобилось перейти через проспект. Для какой такой надобности? Кто ж теперь расскажет. Возможно, в стотысячный раз повздорил с женой, на пустом месте, от тоски и постоянно ворочавшейся внутри злобы, плюнул зло на пол, свистнул своего дружищу, привычно прищёлкнул карабином поводок к ошейнику, да и пошёл прогуляться, да купить бутылку пива, выпустить пар.

А может, и не было у него давно никакой жены. Так вдвоём с доберманом и пробавлялись. Пёс дожидался хозяина с работы, радостно поскуливая, прыгал, упираясь ему в грудь неслабыми своими лапами, ждал, когда щёлкнет карабин поводка за ухом, и шли они вместе по одному им известному маршруту. И ходили так изо дня в день. А сегодня вот маршрут прервался.

И тут я осознал одну, до того неизвестную мне, вещь… У гаишника и врачей «скорой» не произошло ничего, кроме обычного и даже заурядного происшествия. Виновник аварии, конечно, вступает в новый, очень неприятный период своей жизни. Отделается лёгким испугом? Деньги начнёт платить и «отмажется»? Сядет в тюрьму? Всё возможно. Скорее, сядет. И будет осваивать новый для себя мир, мечтая о времени, когда можно будет вернуться к привычной жизни. И вернётся.

С маленьким серым человеком всё предельно ясно. Ему не больно и никогда уже больно не будет. Всё кончено.

А доберман… Его мир не изменился, нет. Он взорвался и перестал существовать. Пёс видит и хорошо понимает, что хозяин его – мёртв. Тот человек, который с самого щенячьего детства возился с ним, мыл лапы после прогулки, постёгивал поводком, когда провинишься, частенько бросал кусок со своей тарелки и просто любил, как лучшего друга – он вдруг предал. Он лежит, похолодевший и страшно пахнущий. И больше никогда не скажет никакого слова, ни доброго, ни злого.  Он, который и был для добермана тем самым миром, вдруг предательски замолчал. А пёс не знает, как можно жить в мире, когда самая главная его составляющая исчезла. Поэтому он стоит, не обращая внимания на опасливо проходящего мимо гаишника, смотрит без отрыва на останки своего хозяина и трясётся мелкой-мелкой дрожью.  И ему наплевать, что с ним будет дальше – усыпят, отдадут в приют, попытаются передать родственникам погибшего. Ему наплевать. Его мир взорвался, осталась только чужая, враждебная, сырая пустота.

Наконец, такси наше тронулось, уезжая со злосчастного перекрёстка. Я, вывернув шею, смотрел назад, на пса. Он поднял морду к небу и попытался завыть. Но горло его не послушалось, вместо воя я услышал что-то похожее на хрипение. Он, всё так же дрожа, сделал несколько шагов к хозяину, лизнул кровь, вытекавшую из-под хозяйской головы, и лёг рядом, положив голову хозяину на плечо. Растерявшийся гаишник, разводя руками, что-то говорил людям в белых халатах. Те, наверное, участливо качали головами.

Фотография взята отсюда и никакого отношения к истории не имеет

Однако же я придумал, как отпраздновать сей миг максимально вдумчиво. Поступлю так. Сяду в Бангкоке на самолёт и отправлюсь в полёт, на запад, в Цюрих. И долго-долго, перескакивая из одного часового пояса в другой, буду повторять: «Ну вот и снова девять минут десятого, девятое сентября девятого года.

Надолго запомнится, наверное.

1. Вдумчиво полчасика почитать Рому Воронежского (здесь или здесь).
2. Вернуться к чему-нибудь профессиональному (например, здесь).

Удивительной глубины и отчаяния образы в голове возникают. А ведь раньше мозг там ночевал.

…писатели пишут из презрения к коллегам, чтоб иметь чего-нибудь почитать.

Эта книга на Libring