Поскольку вообще ролики я смотрю редко, подозреваю, что их сильно больше двух возникло за последнее время. Успешность этих акций, наглядно тиражируемая через YouTube, сподвигнет множество граждан помоложе-посмелее-побезбашеннее на совершение подобных подвигов. И это было бы здорово. Это реально смогло бы подлечить ту же ГИБДД от врождённой болячки мозга.

Опасность ровно одна. Возможно, в такой ситуации, гаишники уйдут в глухую оборону, сами проштудируют свои приказы и нормативы, и найдут для себя дополнительные права, а для нас – дополнительные обязанности. Но что-то верится с трудом. Эту часть приказов-нормативов они таки на зубок должны знать, ибо кормятся с неё.

Так что в разворачивающейся гражданской войне между мирным населением и правоохранительными органами намечается некоторый перевес в сторону населения. Не всё ж ему молчаливо гибнуть под пулями, да под колёсами…

Я, услышав, задумался, как сам-то отношусь к этому делу? И довольно скоро выяснил: я на стороне бельгийского парламента и одобряю его решение…

Но как же так? Якутский, широко известный своей толерантностью, веротерпимостью и ксенофилией, вдруг – за отмену паранджи?! А дело вот в чём. Ношение паранджи, действительная потребность верующих мусульманок, вступает в жёсткий конфликт с моей не менее действительной потребностью видеть лицо проходящего мимо человека. Я не люблю, и даже боюсь людей, прячущих лица от окружающих. Строго говоря, ношение паранджи нарушает мои культурно-атеистические устои. А я хочу претендовать на их уважение, на соблюдение моих привычных прав. Вот такой вот конфликт.

И если, приезжая в Азию, я (да и другие туристы, в том числе и женщины) стараются уважать местные традиции и манеры поведения, то почему приезжие в светскую Европу мусульманки европейские традиции уважать не должны? А они не могут. Им ихний боженька не велит. Получается, что конфликт неразрешимый и, типа, мусульманок- в Мусульманию… Никакой глобализации так не сваришь.

Я не пойду. И вам не посоветую. И вот почему.

Меня серьёзно раздражает нынешняя власть. Реальное зажимание свобод, убогая региональная политика, бесконечное заигрывание с РПЦ, всё ещё слабый экономический менеджмент, детские потуги к модернизации, напрочь оторванные от реальности… Этот список могу продолжить. Однако, лаконичности ради просто скажу: меня нынешняя власть не устраивает.

Но. Это совсем не значит, что я готов присоединиться к нынешней так называемой оппозиции. Потому что она смешна, неуклюжа, импотентна и больна воспалением популистской простаты. Всё, что у неё есть сейчас – это негатив к нынешней власти. Похвально, но абсолютно не достаточно. Оппозиция хочет вовлечь меня в свои ряды? Отлично. Но взамен я потребую реальную позитивную программу. Мне не нужна оппозиция против, мне нужна оппозиция за. Мне нужна оппозиция с реальной программой развития нового, а не уничтожения нынешнего. Я полюбил бы оппозицию, которая представит мне список теневого правительства, где каждый портфель расскажет мне, чего он собирается делать, когда наконец-то получит вожделенную власть. Иначе я в этот цирк ни ногой.

Потому что давно научился отличать две стадии в жизни партий и политических сил. Первая стадия – стремление к получению власти. Вторая стадия – удержание власти полученной. И если на первой стадии множество вопросов решаются популистски, подмахиванием (прошу прощения за грубость) интересам самых разнородных групп, то на второй стадии начинается реальная жизнь и принимаются совсем другие решения. Например, решения ограничить интересы тех групп, которые банально ведут к развалу страны.

Ещё пример, поконкретнее. Сейчас, в связи с экономическими бедами, махровым цветом цветёт бытовой шовинизм, которому следуют десятки тысяч человек. Оппозиция с ними заигрывает, максимально сглаживая, конечно, шовинистические лозунги, но педалируя «националистическое самоосознание» с уклоном в тот самый шовинизм. Сейчас им эти последователи нужны, потому что нужно набирать критическую массу сторонников. ОК. А потом власть будет получена, начнётся реальная жизнь, в которую плавно перетекут все нынешние неурядицы (жалкая сырьевая экономика, теракты, помидоры гнилые и половине страны жрать нечего). И вот тогда, случись очередной теракт, эти же горячие сторонники начнут вздымать тех же кавказцев на кукуй по всей стране. Кавказ опять полыхнёт, да ещё и не так, как на границе тысячелетий. И опять придётся повторять силовые ужимки, закручивать гайки, либо мириться с развалом России. Последнего ни одна правящая партия в ближайшие лет 30 себе позволить точно не сможет.

Но это так, гипотеза-сценарий. Важно же, что в любом случае, любая партия, находящаяся сейчас в оппозиции, станет на себя не похожа, придя к власти. Просто потому, что у нынешних оппозиционеров нет никаких позитивных программ. Всё что им останется – это опять вступать на дорожку, проторенную ЕдРом, большевиками и прочими укреплятелями вертикалей. Они не готовы к получению власти потому что не готовы к её цивилизованному удержанию. Дык какого же аргумента мне за них вписываться? А вам?

Вдруг – остановка надолго. Перекрёсток застопорился не на шутку. «Что там стряслось?» – гадали, вытягивая шеи, пытаясь найти хоть какое-то развлечение унылому мозгу. Наконец, метр за метром, черепашье движение вынесло нас прямо к причине затора. И, будто нам не хватало безысходной тоски, мы увидели страшную картину.

На трамвайных рельсах, лицом вниз лежал маленький серый человечек. Оттуда, где раньше было его лицо, теперь начиналась чёрная маслянистая лужа. Почему он оказался здесь в таком странном положении, было ясно с первого взгляда: метрах в трёх стояла машина с разбитым лобовым стеклом и сильно помятым капотом. Около неё вышагивал, схватившись руками за голову и что-то беспрестанно бормоча, высокий неплохо одетый человек. Виновник. Вокруг тела бродил гаишник, с блокнотом и рулеткой. Тут же, неподалёку, сверкала маячками «скорая». Из неё никто не выходил. Оно и понятно: помогать поздно, забирать тело – рано.

Но не в этом был ужас увиденного нами. Мало мы, что ли, успели повидать вот таких незаметных людей, лежащих лицами вниз, на улицах Питера? Уже не так корёжит и скребёт внутри от таких зрелищ, как раньше. Зачерствели. Но в этот раз всё было по-другому. Потому что в руке бывшего человека всё еще находилась петля поводка. А другой конец поводка, довольно длинного, метра в три, был зацеплен за ошейник добермана. Собака стояла неподвижно, вглядываясь в тело хозяина, и мелко-мелко дрожа всем своим телом.

Обычная история. Вышел вечерком прогуляться с любимым псом. Да и понадобилось перейти через проспект. Для какой такой надобности? Кто ж теперь расскажет. Возможно, в стотысячный раз повздорил с женой, на пустом месте, от тоски и постоянно ворочавшейся внутри злобы, плюнул зло на пол, свистнул своего дружищу, привычно прищёлкнул карабином поводок к ошейнику, да и пошёл прогуляться, да купить бутылку пива, выпустить пар.

А может, и не было у него давно никакой жены. Так вдвоём с доберманом и пробавлялись. Пёс дожидался хозяина с работы, радостно поскуливая, прыгал, упираясь ему в грудь неслабыми своими лапами, ждал, когда щёлкнет карабин поводка за ухом, и шли они вместе по одному им известному маршруту. И ходили так изо дня в день. А сегодня вот маршрут прервался.

И тут я осознал одну, до того неизвестную мне, вещь… У гаишника и врачей «скорой» не произошло ничего, кроме обычного и даже заурядного происшествия. Виновник аварии, конечно, вступает в новый, очень неприятный период своей жизни. Отделается лёгким испугом? Деньги начнёт платить и «отмажется»? Сядет в тюрьму? Всё возможно. Скорее, сядет. И будет осваивать новый для себя мир, мечтая о времени, когда можно будет вернуться к привычной жизни. И вернётся.

С маленьким серым человеком всё предельно ясно. Ему не больно и никогда уже больно не будет. Всё кончено.

А доберман… Его мир не изменился, нет. Он взорвался и перестал существовать. Пёс видит и хорошо понимает, что хозяин его – мёртв. Тот человек, который с самого щенячьего детства возился с ним, мыл лапы после прогулки, постёгивал поводком, когда провинишься, частенько бросал кусок со своей тарелки и просто любил, как лучшего друга – он вдруг предал. Он лежит, похолодевший и страшно пахнущий. И больше никогда не скажет никакого слова, ни доброго, ни злого.  Он, который и был для добермана тем самым миром, вдруг предательски замолчал. А пёс не знает, как можно жить в мире, когда самая главная его составляющая исчезла. Поэтому он стоит, не обращая внимания на опасливо проходящего мимо гаишника, смотрит без отрыва на останки своего хозяина и трясётся мелкой-мелкой дрожью.  И ему наплевать, что с ним будет дальше – усыпят, отдадут в приют, попытаются передать родственникам погибшего. Ему наплевать. Его мир взорвался, осталась только чужая, враждебная, сырая пустота.

Наконец, такси наше тронулось, уезжая со злосчастного перекрёстка. Я, вывернув шею, смотрел назад, на пса. Он поднял морду к небу и попытался завыть. Но горло его не послушалось, вместо воя я услышал что-то похожее на хрипение. Он, всё так же дрожа, сделал несколько шагов к хозяину, лизнул кровь, вытекавшую из-под хозяйской головы, и лёг рядом, положив голову хозяину на плечо. Растерявшийся гаишник, разводя руками, что-то говорил людям в белых халатах. Те, наверное, участливо качали головами.

Фотография взята отсюда и никакого отношения к истории не имеет

1. Вдумчиво полчасика почитать Рому Воронежского (здесь или здесь).
2. Вернуться к чему-нибудь профессиональному (например, здесь).

Удивительной глубины и отчаяния образы в голове возникают. А ведь раньше мозг там ночевал.

Если наши дети не будут учить «Основы православной культуры», то наши внуки будут учить Коран.

А в чём, простите, разница в данном контексте? Между православием и Кораном? Если и то, и другое они будут учить практически насильно, не имея к этому никакой личной предрасположенности, оставаясь атеистами, похуагностиками, гностиками и прочими зороастрийцами.

Я понимаю, что дети не имеют предрасположенности ни к чему, но от изучения, к примеру, математики это их не освобождает. Однако разница, на мой взгляд, очевидна: математика одна на всех. А вот законов божьих – тьма. Так какого ж аргумента мои дети должны учить основы православия, будь оно неладно? Может, пусть всё-таки основы культуры изучают? Мировой, заметьте, культуры, а никакой не православной. И ни в коем случае не под руководством православных священников. Ибо нынешний православный священник и мировая культура – две вещи несовместные. Они друг друга на дух не переносят, простите за каламбур.

А я теперь, на излёте лета, готов воскликнуть:
- Скорее приходите к нам осенние ливни и зимние метели! Пусть они уже оденутся!!!

Потому что больше не могу смотреть на эти жирные животы и заскорузлые стринги, торчащие из-под отвратительных штанов. (Штаны, как правило, ярко подчёркивают необъятность жопы.) Не могу больше смотреть на лифчики из дерюги, мнущие изнутри серые футболки с жёлтыми подмышками. (Основную свою функцию эти бюстгалтеры, как правило, не выполняют совсем.) Не могу смотреть на эту паклю на головах и остатки лака на обкусанных ногтях в разбитых босоножках.

Девочки, девчушки, женщинки, что ж вы… Вам, наверное, совсем уже стало наплевать. Вы считаете, что самцы на запах лучше идут, носом чуют, а глаза совсем у них повылазили? А может, и вправду так, а я совсем не в теме больше?

P.S. Конечно, иногда и ангел мимо проплывёт, не без этого. И тогда – надолго хорошо на душе.

На самом деле, слова, которые произносят персонажи, совершенно ничего не значат!

Эта фраза звучит несколько странно. Именно своей категоричностью. Строго говоря, Лукьяненко демонстрирует своей пародией несколько другие вещи.

Художественный (и не только) текст – смоделированный автором мир. Этот мир может быть тождествен по свойствам «реальному» миру: люди живут в высотных домах и ездят в метро, а крокодилы валяются в мутной жиже в зоопарках. Точно так же этот мир может быть нетождествен «реальному»: крокодилы разговаривают, ходят в котелках и с тросточками.

Автор решает, каким именно набором свойств будет обладать моделируемый мир, чтобы текст достиг своей цели. Каждая новая фраза или слово привносят в моделируемый мир новое свойство.

И совершенно неважно, каким образом вводятся свойства: в диалоговой или в нарративной форме. Слова, которые произносят персонажи, могут быть очень важны. Более того, они могут быть исключительно важны, если именно через них моделируемому миру присваиваются новые свойства. Свойства, определяющие уникальность этого мира по сравнению с другими.

Попробую продемонстрировать, взяв за образец тот же диалог, что и doctor_livsy. Само собой, не претендую на высокохудожественность, которую блестяще продемонстрировал Лукьяненко. Просто попробую наспех и навскидку придать миру несколько свойств через то, что говорят наши герои и как они это говорят.

«На другой день поздно вечером к нему в дверь кто-то позвонил. На пороге стояла маленькая, очень серьезная девочка.
- В вашем объявлении, – сухо сказала она, – содержится целых три ошибки…
- Не может быть! – воскликнул Гена с некоторым облегчением: он думал, что их по крайней мере восемнадцать. – Какие же?
- Грамматические, естественно. Но не это главное. Как вы понимаете, из-за буквы «а» в слове «крокодил» я не стала бы наносить вам столь поздний визит. Достаточно было бы вызвать вас в Управление. Но основная проблема гораздо серьёзнее. В объявлении написано, что вам пятьдесят лет. В таком случае, на каком основании вы называете себя молодым? Вы знаете об ответственности за самовольное присвоение статуса?
- Крокодилы живут триста лет, поэтому я еще очень молод,- попытался возразить Гена внезапно севшим голосом.
- Допустим. Однако вы должны понимать, что голословного утверждения недостаточно для решения столь важной задачи, как присвоение гражданского статуса. Устав Управления требует выполнить официальную процедуру. Так что позвольте представиться, и начнём. Меня зовут Галя. Я, как вы уже догадались, работаю в Управлении культуры и гражданских статусов. Приступим?»

Справедливости ради стоит сказать, что через нарратив моделировать мир гораздо проще, чем через диалог. Но есть и такой ещё нюанс. В ситуации, когда читатель уже имеет некоторую собственную оценку персонажей (хотя бы в терминах плохой, хороший), он получает возможность более глубокого и точного восприятия смоделированного мира именно через диалог Плохого и Хорошего. Просто потому, что Плохой и Хороший говорят об одном и том же по-разному. Впрочем, это уже тема для отдельной бутылки…

Как отметил судья, суд считает, что Н.Кулаев заслуживает смертной казни, но в связи с тем, что принят мораторий на смертную казнь и учитывая смягчающие обстоятельства (Н.Кулаев раньше судим не был, имеет двух малолетних детей), он приговаривается к пожизненному заключению.

Как-то очень цинично и нелепо звучит про двух малолетних детей, пожизненное заключение, смягчающие обстоятельства…

То есть, почему должно быть смягчение убийце чужих детей, если у него есть свои дети? И в чём это самое смягчение приговора заключается в данном конкретном случае? У него будет много времени, чтобы вспоминать своих детей? Или чужих?

Ничего не понимаю. Да и не хочу, в общем-то. Извините.

Церковь издавна учила людей врать Господу самыми разными способами.

P.S. Почерпнуто из «Ад Данте» Гринуэя.