е-Куцкие клавописи

Мы тогда возвращались из очередного зарубежья. То ли Вьетнам, то ли Шри-Ланка, то ли Гоа… Питер активно принял нас в свои объятия, сделал всё, чтобы в одну минуту заставить забыть пальмы и море, вернуть в свою серость и промозглость. Ехали подавленные, такси медленно плелось по пробкам, собирая на стёкла холодные капли мороси. Молчали.

Вдруг – остановка надолго. Перекрёсток застопорился не на шутку. «Что там стряслось?» – гадали, вытягивая шеи, пытаясь найти хоть какое-то развлечение унылому мозгу. Наконец, метр за метром, черепашье движение вынесло нас прямо к причине затора. И, будто нам не хватало безысходной тоски, мы увидели страшную картину.

На трамвайных рельсах, лицом вниз лежал маленький серый человечек. Оттуда, где раньше было его лицо, теперь начиналась чёрная маслянистая лужа. Почему он оказался здесь в таком странном положении, было ясно с первого взгляда: метрах в трёх стояла машина с разбитым лобовым стеклом и сильно помятым капотом. Около неё вышагивал, схватившись руками за голову и что-то беспрестанно бормоча, высокий неплохо одетый человек. Виновник. Вокруг тела бродил гаишник, с блокнотом и рулеткой. Тут же, неподалёку, сверкала маячками «скорая». Из неё никто не выходил. Оно и понятно: помогать поздно, забирать тело – рано.

Но не в этом был ужас увиденного нами. Read the rest of this entry »

Один дядечка очень хотел завести ребёнка. Но долгие годы у него ничего (в смысле заведения ребёнка) не получалось.

И вот, наконец, удалось. Заведённый ребёнок сучил ручонками и ножками, гукал, икал и, судя по всему, через несколько лет собирался жениться и в школу.

- Классно сделано! – восторгался дядечка.

Он до вечера забавлялся с ребёнком, трогал указательным пальцем его нежные ладошки, заглядывал в ясные глазки, гукал несмышлёнышу в ответ. Особое удовольствие – тпренькнуть губами в мягкий животик младенца, услышать, как он хохочет беззумно-безубым ртом, почувствовать, как никчёмные пальцы-соломинки ухватываются за твою, дядечка, поредевшую причёску.

Только к полуночи дядечка, наконец, утомился. Он несколько раз ткнул ребёнка в кнопку на животе. Ребёнок продолжал гукать.

Тогда дядечка перестал лениться и перерыл всю комнату в поисках мануала. Нашёл. Следуя инструкциям пухлого тома, дядечка повернул ребёнку головку. Сначала по часовой на 50 градусов, потом – против часовой. Уже на 120. Ребёнок выключился. Дядечка, умиротворённый, уснул.

Но наутро включить ребёнка не получилось. И на следующий день – тоже.

- Ну, ну, ну, – рыдал дядечка, поворачивая дитячью головку в разные стороны.

- Ну, давай, заводись. Я же опять хочу завести тебя, ребёнок, – кричал дядечка, нажимая кнопку на дитячьем животе.

- Ни хера делать не умеют, – бурчал дядечка в среду, выбрасывая сломанного ребёнка в мусоропровод.

P.S. И ещё про одного дядечку

Вот вы говорите постоянно: «Я его убью когда-нибудь!» . И хищно скалите зубы.
Садитесь в кружок, я расскажу, как был маленьким.

Лет восемь мне было. Около подъезда лежал щенок и скулил. По всему было видно: не жилец. Шкурка облезла и весь он какой-то мокрый. Скулит то протяжно, то навзрыд. И совсем не поднимается. Мы с дворовым дружком-ровесником решили щенку помочь. Ну, помочь свести счёты с этой блядской жизнью.
Мы абсолютно искренне захотели, чтобы ему стало лучше, чтобы он уже отмучался.

Read the rest of this entry »

Стоим в очереди в сберкассе, чтобы заплатить очередную пошлину.

Скачок в сторону: пошлина и пошлость – слова однокоренные?

У окошка – бабуля. Вполне себе бодрая. Рядом с ней – ещё более бодрый внучок, суёт своё сопливое мурло в то же окошко и дребезжит:
- Ба, ну чо так долго?! Ба, ну пойдём уже! Ба, ещё три минуты и я уйду один. Ба, ну сколько ж можно…
Ну, и в таком духе.

Народ дуреет. Бабуля стесняется, но не знает, что делать. Беспомощно оглядывается по сторонам. Наши глаза встречаются и мы понимаем друг друга.

Я подхожу сзади, дожидаюсь момента, когда гнидёныш опять поднимает над подоконничком свою белобрысую головёнку. Бью ногой точно в затылок. Хрипа нет, не успел возникнуть. Головёнка опадает назад, под прямым углом. Подоконничек обильно смочен кровью.

- Это он язык себе прикусил, – догадывается очередь.

- Ничего, ничего, я сейчас в три секунды уберу… – бормочет бабуля, доставая из сумочки старый застиранный надушенный платок.

- Молодой человек, вы бы без очереди обслужились, что ли? – довольно урчит хвост.

А девушка в окошке улыбается благодарно, незаметно отряхивая блузку. Ишь ты, и до неё немножко долетело… В следующий раз буду аккуратней.

Наброски для киносценария

Голос за кадром. В этом году я – замечательный беглец. От жутких январских морозов сумел скрыться на берегу Индийского океана. От изнуряющей июльской жары – в прохладных объятиях озноба и лихорадки. Пока Масяня, Рашидовна и Амадей изнывали в пекле, я в метре от них трясся всем телом под толстым зимним одеялом, зуб не попадал на зуб, тело покрывалось ледяным потом, а в голове рождались бредовые сны, помесь «Игры в бисер», «Правил дорожного движения» и геополитической ситуации в восточнославянском мире.

Read the rest of this entry »

I

Один дядечка очень любил свою работу. И на работе его очень любили и уважали. Дядечка пытался всеми силами соответствовать и потому на работе очень уставал. Приходя домой, он выкушивал миску борща и стакан водочки, кратко, но убедительно бил свою жену и укладывался спать.

Жена этого дядечки работу свою совсем не любила. Но вот ведь интересное дело: она предпочитала находиться на заводе, а не дома. И за такие предпочтения её на работе ценили. Недавно ей секретарь профкома даже грамоту почётную выдал за своей личной подписью и заводской печатью.

Именно такие семьи укрепляют благосостояние нашей державы. А все эти менеджменты и макроэкономики - они от лукавого.

II

Один дядечка всегда хотел жениться. И имел к этому все необходимые предпосылки. Ну, и женился, соответственно. Неоднократно.

Почему неоднократно? Да потому что не успеет он жениться, как снова хочется. Вот такая вот грустная история.

III

Один дядечка всё время грыз яблоки. Почему? Да просто были у дядечки огромные запасы яблок, а вот определённых занятий не было. Ничего ему и не оставалось, как брать очередное яблоко, натирать рукавом до блестящего скрипа и в три-четрые хруста скушивать целиком, не оставляя всякой чепухи в виде семечек-хвостиков-огрызков. Скушает и за следующим тянется.

А как-то раз не заладилось. Он яблочко натёр и зубами к нему потянулся. А яблоко в ответ свои челюсти ощерило и давай клацать, а потом уж и чавкать.

«Вот ведь bledina!» – успел подумать дядечка прежде чем прохладная мгла поглотила его, не оставив снаружи ни семени, ни хвостика.

P.S. Фотография дядечки цельноспизжена с этой страницы.
Автор! Искренне прошу сорькнуть меня за умыкательство.
Готов искупить. Скажи только, как?

Когда я вернулся на площадь, там уже сжигали Жанну.
Жанна – обожённое имя. Жаннам суждено гореть. Убеждённые в своей нажитой святости, епископы не удовлетворены судилищем, а, трахнув её вчера всем скопищем, сегодня говорят:
- Орлеанская шлюха!
И кровь её датируют двумя годами ранее.

Read the rest of this entry »

Вечером подошёл к двери, похлопал себя по карманам и понял, что тема ключей не раскрыта. Абсолютно.
Сел на грязные ступеньки, свесил ноги в пролёт. Готично.
Щёлкнул замок и на площадку вышел сосед Ху Я Се. Спросил:
- Баян?
- Да, – ответил я, – действительно, не впервой.
Ху Я Се протянул мне руку. На раскрытой ладони поблескивал клавишами, шелестел мехами баян.
- Якут, жги, – сказал Ху Я Се, присаживаясь рядом и свешивая ноги в пролёт.
Я зажёг и в клубах баянного дыма раздалась песня:

I know that you believe
you understand
what you think I said,
but I am not sure
you realize that
what you heard
is not what I meant.*

Опять щёлкнул замок. Теперь уже моей квартиры. На площадку вышел, широко раскинув передние лапы, Амадей:
- Surprise!
Втянул носом дым вместе с песней, хорошенько взвесил и сказал:
- Пять.
- Чего пять?
- КГ. – заявил Амадей.
Помолчал и добавил нехотя:
- АМ. Домой пойдёшь?
И удалился, напевая мне под нос:

Я знаю, что вы полагаете,
что вы понимаете то,
что, по вашему мнению, я сказал,
но я не уверен, что вы осознаёте,
что то, что вы услышали, -
это вовсе не то, что я имел в виду.*

* Прим.
Музыка е_куцкая, антинародная.
Слова Умберто Эко.

Вынесенная в заголовок идиома истине не соответствует ни в коей мере. Судите сами.

Вечером идёшь с работы, мозг дымится и плавится. А на улице – вечер перед весной и хочется мозгоплазму как-то охладить. А тут как раз, откуда ни возьмись, магазинчик, а в нём пиво. Мозготушитель – что надо. И берёшь баночку, и медленно бредёшь, сглатывая.

И устаканивается мозг, и обретается ясность мышления. И приходит понимание, кто виноват. Как правило – босс. Но и подчинённые – не реже. А ещё через километр становится ясно, что делать.
И берёшь вторую баночку, и ведёшь верного пса на прогулку. А уже ведь совсем стемнело. И обернувшись по сторонам, убеждаешься, что вокруг нет никого.

Тогда рассаживаешь перед собой всех боссов, какие ни на есть. Прямо на заснеженном школьном дворе. Смотришь им в глаза пристально, и начинаешь терпеливо объяснять.

С первого раза не совсем получается. Не беда – они терпеливо ждут, пока ты возратишься от неудачного тезиса к отправной точке и выскажешь мысль филигранно и отточено. Особо удачные обороты можно повторить неоднократно.

И очень быстро в их глазах начинают проявляться противоречивые эмоции. Тут тебе и понимание (светятся глаза): «Как же мы сами не додумались?!». Тут тебе и смущение (отводятся взгляды): «Что ж мы тебе всё это время по рукам стучали?!». И в конце-концов – вердикт: «Бери уже всё в свои руки, потому что никто кроме тебя всё равно эти конюшни Авгиевы не расчистит.»

Вот и чудно. Уже дома, в обязательном порядке (под третью баночку пивка) вердикт боссов подвергается твоей неоднократной редактуре и в конечном варианте звучит как переписанные наново десять заповедей.

И вот, несколько утомлённый четвёртой баночкой, ты вспоминаешь, что утро вечера мудренее и говоришь в мыслях своих: «Завтра такой разговорчик и провернём. На свежую голову получится такой разговорчик ещё более правильным. Ведь утро же вечера мудренее!». И ложишься баюшки, предварительно искурив на тёмной кухне положенные три сигареты под пятую баночку, снисходительно подмигивая боссам, сидящим тут же, неподалеку.

Наступает утро и свежесть мозга. И что? Приходишь на работу, получаешь привычных пиздюлей и абсолютно ничего не можешь возразить. Ни словечка. Ни пол-словечка. Вчерашние аргументы, вердикты и стратегия действий отчего-то кажутся смехотворными и непонятными. Вечерняя мудрость куда-то делась и вернётся вновь опять таки вечером.

И что вы назваете «мудренее», друзья мои?

Сегодня ночью опять болел мозг, не давал уснуть. Отстрелил половину. Правую. Аккуратно отстрелил, кость не задета. Только чёрное пятнышко над правым глазом осталось. Это – пороховые газы, побочный эффект. Скоро пройдёт.

Зато теперь голове изнутри комфортно.