Все же уже готовы встретить мега-дату, супер-время?
Однако же я придумал, как отпраздновать сей миг максимально вдумчиво. Поступлю так. Сяду в Бангкоке на самолёт и отправлюсь в полёт, на запад, в Цюрих. И долго-долго, перескакивая из одного часового пояса в другой, буду повторять: «Ну вот и снова девять минут десятого, девятое сентября девятого года.
Надолго запомнится, наверное.
Сегодня истекает наш с Масяней медовый месяц. Угу, 1-го июля пошли и поставили подписи. Процедура заняла четыре минуты. Назначено было на 15-30, вышли из ЗАГСа мы в… 15-29.
Так вот. Главный результат медового месяца (для меня) – я сжился с кольцом из медицинской стали на безымянном пальце.
Масяню? Конечно, люблю. А как же её не любить? Но к медовому месяцу это никакого отношения не имеет. Идёт седьмой год нашей совместной бурной жизни.
Голос за кадром. В этом году я – замечательный беглец. От жутких январских морозов сумел скрыться на берегу Индийского океана. От изнуряющей июльской жары – в прохладных объятиях озноба и лихорадки. Пока Масяня, Рашидовна и Амадей изнывали в пекле, я в метре от них трясся всем телом под толстым зимним одеялом, зуб не попадал на зуб, тело покрывалось ледяным потом, а в голове рождались бредовые сны, помесь «Игры в бисер», «Правил дорожного движения» и геополитической ситуации в восточнославянском мире.
Сегодня – четыре года, как я и Амадей впервые появились в Питере. С нами была Масяня. Ей было не впервой. Мы появились, чтобы остаться. Надеюсь, навсегда.
5 ноября умер Джон Фаулз.
Жаль.
Я так и не успел по-настоящему полюбить его романы. Теперь уже, наверное, и не получится.
P.S. от 14 августа 2008. До сих пор могу сказать, что из всего прочитанного у Фаулза мне очень понравились только две вещи: «Коллекционер» и «Женщина французского лейтенанта».
«Волхв», «Мантисса», «Башня из чёрного дерева» и ещё что-то не вызвали ровно никаких эмоций. Вот ведь странно как: или нравится до умопомрачения или не оставляет следа ни в голове, ни в где…